Спустя полтора месяца после смерти выдающегося музыканта и общественного деятеля Николая Петрова многих его друзей и знакомых не оставляет ощущение, что артист ушел как-то уж очень «вовремя» и, похоже, неслучайно.
О том, что Николай Петров умер не от последствий инсульта, а от заражения крови впервые сообщила дочь покойного артиста – Евгения Петрова. Затем с похожим заявлением выступил помощник Петрова по работе его Фонда мультипликатор Гарри Бардин, сказав, что только в России можно попасть в больницу с инсультом, а умереть от заражения крови.
В воскресенье 7 августа ведущие информагенства распространили текст открытого письма пресс-службы Фонда Николая Петрова, в котором эти две реплики были дезавуированы, объявлены «вырванными из контекста», и сообщалось, что «родственники и друзья покойного артиста не имеют претензий к врачам».
Последнее заявление только подлило масла в огонь.
Дело в том, что маэстро Петров, ставший жертвой инсульта 15 мая в Минске, оказался недееспособным аккурат за месяц до открытия XIV международного конкурса имени Чайковского, об организации и организаторах, а ещё более – об итогах которого он мог бы рассказать много познавательного и нелицеприятного.
Ведь ни для кого не было секретом, что Николай Арнольдович всегда выражал свое мнение прямо и открыто, не стесняясь называть имена и употреблять выражения. Что выглядело весьма и весьма неполиткорректно в современном неовизантийском медийном пространстве.

Как бы, например, Николай Петров прокомментировал тот факт, что лауреат Первой премии по фортепиано Даниил Трифонов учится в Кливлендском институте музыки у Сергея Бабаяна, одного из тех, кто с западной стороны производил отбор участников конкурса по видеозаписям? А другой лауреат-пианист швейцарец Франсуа-Ксавье Пуаза, получивший спецприз, учится у российского члена жюри Евгения Королева? А что бы сказал он о скандальном отсутствии Владимира Ашкенази, заявленного организаторами в жюри конкурса?

Нынешний конкурс Чайковского, благодаря усилиям новых организаторов, оказался самым высокобюджетным за всю историю его существования. А там где речь заходит о больших деньгах, как известно, шутки заканчиваются.
Что и от кого мы знаем об инсульте Николая Петрова, настигшем артиста в Минске 15 мая? Единственным свидетелем выступает многолетний друг и коллега Николая Арнольдовича Александр Гиндин, кстати, не изыскавший возможности приехать на похороны Петрова из Кливленда. Гиндин рассказывает: я услышал из соседнего номера в гостинице крик, войдя, увидел Николая Арнольдовича лежащим на полу и вызвал врачей.
Новейшая история России полна загадочными смертями персонажей первого ряда, в симптомах смертельного заболевания которого можно усмотреть признаки отравления. Анатолий Собчак и Александр Литвиненко, Юрий Щекочихин и Егор Гайдар, Роман Цепов и вот теперь Николай Петров.
Один мой коллега напомнил мне, что в том же Минске по личному указанию товарища Сталина в январе 1948 был сбит грузовиком Соломон Михоэлс, а в октябре 1980 на трассе Москва-Минск на подъезде к республиканской столице погиб в очень странном ДТП тогдашний первый секретарь Белоруссии Петр Машеров…
В деле Николая Петрова, конечно же, невозможно ничего утверждать и на кого-то указывать пальцем. Но я убежден, что попадись эта история на глаза Агате Кристи, всемирная библиотека детектива обогатилась бы ещё одним бессмертным шедевром…