Представьте себе такой исторический коллаж. Душное июльское утро в пыльном Петербурге, на Невском, около 130 лет назад, год 1880-81. Господа Глолядкины в котелках, спешашие в присутственные места, лениво цокающие по проезжей части конки, мальчишки-разносчики газет бегают, крича пронзительными голосами:
- Читайте свежие «Санкт-петербургские ведомости»! Срочная новость – во Флоренции арестованы братья Чайковские! Покупайте свежие «Санкт-петербургские ведомости»!
Удивленный господин в котелке с тростью и аккуратно подстриженными усиками, покупает у мальчишки газету, идёт на угол Малой Конюшенной в «заведение», где, заказав себе полштофа водки, раскрывает криминальный отдел и с удивлением прочитывает следующее сообщение:
«Изъ сообщений италианскихъ газетъ мы достоверно узнали, что третьего дня во Флоренции по доносу портье из отеля «Борджиа» были задержаны карабинерами известныя в России братья Чайковския – композиторъ Петръ Ильичъ и сочинитель оперныхъ либретто Модестъ Ильичъ. Имъ вменяютъ в вину противозаконные, равно как и противоестественные, отношения с глухонемымъ мальчикомъ, вывезеннымъ ими изъ России якобы в благотворительныхъ целяхъ для отдыха и посещения христианскихъ святынь и римскихъ древностей. Портье из отеля, где остановились российские знаменитости, сталъ случайным свидетелемъ дикой сцены, противуречащей христианской морали, в номере братьев Чайковскихъ. При обыске, произведенномъ в вышеозначенномъ номере отеля «Борджиа», были также обнаружены дагерротипы порнографического свойства.»

Ну что же, то, что вполне могло произойти, но не произошло с братьями Чайковскими, случилось через без малого полтора века с Михаилом Плетнёвым.
Однако публика недоумевает – почему именно с ним и именно сейчас? Для того, чтобы это понять, нужно всего лишь вспомнить недавний американо-российский шпионский скандал и его окончание с обменом шпионами через Вену.
Российская сторона «признала» шпионов своими, согласившись обменять их на беднягу Сутягина и кого-то там еще – отлично! Я так и вижу, как в своем по-голливудски огромном кабинете в Лэнгли довольный генерал Смит потирает свои «кровавые» цэрэушные ладошки. По громкой связи: - вызовите мне майора Джонса.
Через пять минут в кабинет входит бравый майор Джонс.
- Мэйджор! Отлично! Мы сделали их, этих русских, которые думают, что они хитрее самого дьявола!  But… but this history is out. Кто там у нас есть ещё из русских в нашей картотеке?
- Больше никого, сэр!
- Такого не бывает, Джимми. Подумай-ка хорошенько!
- Есть один дирижёр, который развлекается с мальчишками в Индокитае, сэр!
- Вроде нашего Бернстайна? А он талантливый? На кого он больше похож – на Рахманинова, Орманди?
- Он больше похож на shit, сэр! Он был завербован КГБ ещё в начале 80-х после московской олимпиады, когда он слишком часто выпивал с молодыми вьетнамскими спортсменами…
- Ха-ха-ха! На shit! Это здорово! То есть нам не будет стыдно из-за того, что мы наехали на гения? А где он там конкретно?
-  В Таиланде, где мы брали Бута, сэр.
- Ааааа, оружейного барона, про которого Голливуд чего-то там снимал.
- Так точно, сэр.
- Ну, с тайской полицией у нас всё ОК. Как назовём операцию, Джимми?
- Shit, sir!
- Ха-ха-ха-ха-ха!
Вот так, скорее всего, и была решена судьба маститого российского пианиста и дирижёра Михаила Плетнёва.
Став знаковой фигурой в международном музыкальном сообществе, и возглавив Российский Национальный оркестр (!!! – название предельно политизировано!!!), дядя Миша невольно стал заложником Большой Игры политиков. И если бы он это понимал, он вёл бы себя поаккуратнее. Во всяком случае, за пределами 1/7 части суши.