Не знаю почему, но мне Смелов напоминает Егора Летова. Одно только "поднялися над просторами пыль и небеса" очень походит на смеловские широко раздвигающиеся набережные, плывущее небо, в котором сразу зажато много времен.

Его натюрморты - алхимические эксперименты, перетекания, капли воды, запотевания, дыхание эмульсии. Бокалы музыкальны, толщина стекла варьируется, край выгибается. Маковая голова, курительные трубки, разинутая щучья пасть, вычурные бокалы,зеркала, перья, гранат, перламутровые раковины - пристанище эстета, антикварный набор. Но есть и грубые вещи, фактурно-бытовые: черный хлеб, вареное яйцо. Иногда это замкнутая выверенная композиция, иногда нагромождение, будто ненужный хлам, ушедшее время, замкнутое на себе. Иногда за окном появляется настоящее как разоблачение сценичности, символ кулис.

Смелов - это длинные глубокие тени, долгие и черные. Взгляд исподлобья, птичьи глаза. Герои - личности гротескные, на грани китча. Город - пейзажи пустые, без людей, одинокие как у Де Кирико. Но важна фактура, стены - живые хранители памяти.

Смелов - это разговор о времени и красоте, мистике и пространстве. Это город, почти ушедший, скульптура Аполлона под целлофаном, туман от теплой земли на кладбище, нелепая трагическая смерть. Вода, журчащая в ушах, звук, сгущающийся в воронке, вызывающий птичий ужас.