В День космонавтики, 12 апреля, состоится премьера музыкального мирового дебюта американской астронавтки, находящейся на орбите, и легендарной группы Jethro Tull, которая в это время будет на концерте в Перми.

"На концерте произойдет уникальное историческое событие - мировой дебют музыкального альянса Земля-Космос. Американский астронавт Кэтрин Колман, которая сейчас находится на международной космической станции, сыграет вместе с Йеном Андерсоном".

К.Колман - давняя поклонница Йена Андерсона и Jethro Tull.
"С собой на орбиту она взяла подарок музыканта - флейту. 12 апреля на концерте в Перми они сыграют вместе: Йен Андерсон - в большом зале Пермской филармонии, а Кэтрин Колман - в космосе".

Проект посвящен 50-летию со дня полета Юрия Гагарина в космос.
Уникальный проект пройдет в рамках совместного концертного проекта Йена Андерсона и его легендарной группы Jethro Tull с московским ансамблем Opus Posth под руководством Татьяны Гринденко. Премьера проекта пройдет в Перми, а затем концерт состоится 13 апреля в Москве, и 14 апреля - в Санкт-Петербурге в БКЗ «Октябрьский».

Herr Wolfram, прослушав сегодня в очередной раз мои любимые Бранденбургские концерты в изумительном исполнении майстера Функе и ляйпцигских Гевандхаузеров, я ещё раз подумал о том, что музыка Себастиана Баха звучит удивительно современно – мы не чувствуем никаких барьеров между нашим музыкальным мироощущением и ей, несмотря на сложную полифонию и два с половиной века прошедшие со дня смерти композитора. Свидетельством популярности произведений Баха даже и у широких народных масс сегодня служат многочисленные саундтреки из его музыки к самым кассовым фильмам (классический пример – людоед Ганнибал Лектор, слушающий Арию из Гольберг-вариаций в фильме «Ганнибал») и обилие мотивов Баха среди рингтонов мобильников. Но есть один вопрос, вызывающий в кругах профессиональных музыкантов самые горячие споры: как играть Баха – на тех инструментах и тем оркестровым составом, который использовал сам Бах (аутентисты), или же исполнять его музыку здесь и сейчас – используя сегодняшние оркестровые возможности. У меня есть к аутентистам свой вопрос: почему же, если они хотят максимально точно воспроизводить атмосферу эпохи Барокко, превращая филармонические залы в музейные, они, как правило, не импровизируют сами в каденциях? Насколько мне известно, это было общепринятым правилом для всех без исключения музыкантов вплоть до эпохи Бетховена, который стал записывать свои каденции?

На поставленный Вами, Herr Parzival, вопрос ответить будет непросто, т.к. вариться в одном котле с теми, кого принято называть аутентистами, мне практически не приходилось. Каким бы предвзятым ни было моё стороннее мнение, постараюсь им с Вами поделиться. Извините, если моя реплика покажется слишком жёсткой. В России аутентистами в большинстве случаев становятся те, кто просто не может хорошо играть на современных инструментах. Сами они если это и понимают, то признавать не хотят, начиная противопоставлять себя миру и брать в руки исторические инструменты. Порой эти люди собираются вместе, музицируют.

Посреди рабочей недели истинные поклонники скрипичной музыки были вынуждены оставить все свои дела и отправиться в Малый зал Филармонии, где выступал Михаил Гантварг. Это была среда, 23 марта. И если слушателям надо было только освободить вечер для похода в филармонический зал, то перед Гантваргом стояла проблема в десятки раз более серьёзная. Ирина Рюмина, долгие годы сотрудничающая с петербургским скрипачом, заболела и оказалась не в состоянии играть. За день (!) до концерта на помощь пришла Инга Дзекцер, смелости и мужеству которой можно только позавидовать.

Хотя зависть – не лучшее чувство, поэтому лучше я выскажу только слова восхищения в её адрес. Однако такая экстренная замена не могла пройти безболезненно. И в первую очередь в глаза бросилось то, что программа концерта была скорректирована: в первом отделении Десятая Соната Бетховена была заменена на Пятую, а во втором не прозвучала заявленная тема с вариациями Мессиана.

Но не думаю, что хоть у одного человека, из собравшихся в тот вечер, в голове могла мелькнуть мысль бросить камень в исполнителей за внесённые коррективы. Наоборот, публика была счастлива оттого, что Гантварг, невзирая на все трудности, вышел на сцену Малого зала…

Как я и рассчитывал, на одном из недавних концертов я снова встретил двух друзей, очень интересно обсуждавших то, что они услышали в зале. Они снова обращались друг к другу Herr Wolfram и Herr Parzival, и я осмелился подойти к ним и спросить, могу ли я поучаствовать в их беседе. Они любезно согласились, но после того что я услышал от них, мне было нечего прибавить…

Вы знаете, Herr Wolfram, когда я увидел афишу «Владимир Мищук играет Франца Листа», признаюсь, я был заинтригован. Я люблю и Мищука, и Листа, но вот как-то сходу не смог себе представить их имена в сочетании. Наверное, у большинства пианистов есть свой Лист (хотя некоторые, например, Григорий Соколов его не играют вовсе), но какой же он, Лист Владимира Мищука, на Ваш взгляд? Что Вы могли бы сказать об этом после услышанного?

Herr Parzifal! Я с трудом сдержал свои эмоции и не перебил Вас. Но негодование моё от этого меньше не стало. Владимир Мищук, насколько мне известно, впервые обратился к творчеству Листа, учась в ленинградской десятилетке. С тех самых пор Кампанелла стала его визитной карточкой и остаётся таковой до сих пор. Но не одна она была в обойме у Мищука перед этим концертом. Петербургский пианист творчеству Листа уделял довольно большое внимание на протяжении многих лет и даже записал два диска (один из них, кстати, в сотрясающейся ныне Японии). Исторгнув из себя данный поток информации, позволю выдохнуть воздух из лёгких и поговорить с Вами об услышанном сегодня.