Странные вещи начали происходить задолго до выступления Театра поэтов "Послушайте!". Несмотря на свежесть блистающего евроремонтом помещения Дома Писателей, отсутствие сцены меня несколько озадачило. Все же формат театра - партер и сцена. Я уселась в кресло и стала рефлексировать по этому поводу. Постепенно подтягивались представители разных поэтических группировок и литобъединений. Издалека заметив Галину Илюхину, я с ней поздоровалась, на что она мне радостно ответила: "Здравствуй, Володенька!". Сразу вспомнился уморительно-мрачный рассказ Тэффи "Тонкие письма" и стало как-то не по себе. Однако, повернув голову, я увидела, что надо мной возвышается внушительная фигура Владимира Антипенко, да еще и в красной цыганской рубахе. Конечно, на таком фоне кто угодно потерялся бы, а уж я-то во всем сереньком и подавно.
     Итак, все собрались, официальная часть открылась. Людмила Рединова показала мне часы: 13 часов 13 минут. Да, символично! Далее последовали поздравления с Днем города и Днем открытых дверей Дома Писателей - живые, короткие, без занудства. Представители администрации Дома Писателей, Дома Книги, редакции журнала "Следопыт" поздравляли поэтов и гостей с Днем города, Галина Илюхина рассказала о ежегодном фестивале "Петербургские мосты". С призывом объединиться выступил Борис Орлов. В заключение официальной части Владимир Антипенко пригласил всех присутствующих к 17 часам на выступление "Театра Поэтов", сказав загадочно: "Мы используем различные формы", после чего резко врубил музыку (что-то агрессивно-дискотечное) и на площадке (эх, жаль, что нет сцены!) появилась элегантная Светлана Петрова. И хотя не удалось ей раскрыться во всем своем артистизме (трижды жаль, что нет сцены!), основная канва сценки "Манекены" ("...Эта дама в туалете, оголяющем всю спину, Та затянута в корсете - ей теперь не до еды...") была воспринята присутствующими с большим воодушевлением, многим понравилась присутствующая в тексте мудрость: лучше стареть, чем быть манекенами.                                                                                                                                                       

Со Святославом КОРОВИНЫМ мы встретились недалеко от репетиционной базы его группы ХАРАКИРИ. Помимо панк-рока, Святослав известен как один из самых эпатажных поэтов Петербурга. Он часто выступает со стихами, является одним из участников поэтического «ТЕАТРА заграньYOU»

Корр. Святослав, расскажите о ваших стихах?
С.К. Ну, стихи…. Не знаю, даже, что именно вам интересно. В какой-то момент – это злоба и агрессия, в какой-то момент – отчаяние и любовь. Просто выражение моих чувств в определенный момент…

Корр. Каким образом вы связаны с «ТЕАТОРМ заграньYOU»?
С.К. Имеется определенный опыт выступления в его составе.

Корр. Но есть сведения, что вы стояли у его истоков?
С.К. Я не хочу говорить о том периоде моей жизни. Мне кажется, что это не совсем тот период, который я хотел бы переживать снова. Я больше музыкант и, несмотря на все мое уважение к творчеству остальных участников, склонен думать, что наш корабль поплыл совсем не туда, куда мы планировали. Был нарушен баланс и, в итоге, мы пришли к некому больше, что ли, развлекательному варианту поэзии, к балаганному ее воплощению.

Евгения Дмитриева - восходящая звезда петербургской поэзии. Своими яркими выступлениями на площадках Театра поэтов "Послушайте!" - в Бродячей собаке и в новом Доме писателей на Звенигородской - она никого не оставила равнодушным. Сегодня она любезно согласилась ответить на наши вопросы.

Евгения, для Вас сочинение стихов - смысл жизни или хобби? Считаете ли Вы себя гением?
Мои стихи – мои главные спутники жизни. Трудно назвать их смыслом, потому что под смыслом жизни обычно подразумевается какое-то глобальное понятие, более философское, глубокое. Вот дети – это смысл жизни, семья , природа, которая нас окружает – огромная загадка  - тоже смысл жизни. Он у каждого свой. Смысл жизни – это то, ради чего ты живёшь, то, чем ты живёшь. Было бы эгоистично говорить, что написание стихов – это то, что мне сейчас позволяет отвечать на Ваши вопросы. Сочиняя стихи, я даю пищу своей душе,  читая стихи любимых авторов - я  заполняю полезной информацией свой разум, а и душа моя, и разум преклоняются и питаются только одним  - Любовью, любовью ко всему живому! Вот пожалуй любовь – это и есть смысл моей жизни, а стихи – дополнение, вспомогательный материал, чтобы выражать свои чувства миру. Считаю ли я себя гением? А кто вообще такие гении?

(Размышления на фотовыставке Бориса Смелова "Ретроспектива")

- Если Вы тонкая натура, поэтическая, то Вам надо посмотреть, а я за 15 минут все обошел. Специально бы не потащился и фотограф молодой такой, худой, в очках...ничего особенного...- сказал мне пару слов о выставке охранник музея.
      Все мы по жизни спешим, бежим, торопимся (да простите вы мне мои изъяснения синонимами), словно никуда не успеваем. А вот я решила остановиться, задержаться на время в пространстве залов Арки Главного штаба. Тут продолжение Эрмитажа с необыкновенной временной экспозицией. Три зала. Много фотоснимков в рамках. И чудо! Я слышу звук гобоя. И вижу его на авторском  отпечатке на бромосеребряной бумаге. Переношусь в  прошлое. Оно представлено здесь в монохроме.
      Как интересно! Фотограф Смелов был в "Дворике с Аполлоном". (Имеет же место духовность, античность, прошлый век в нашем замкнутом пространстве жизни!). Он ходил  по "Лестнице Раскольникова" (Дымка справа и свечение откуда-то снизу! Ах, да, с полуподвального проема!) Встречался одновременно с поэтом и прохожим, и, враз запечатлевал их лица, их взгляды. Смелов мог отличить одного от другого, хотя, скорее всего, оба мужчины были прохожими, ведь все мы для кого-то прохожие, а потом, при знакомстве, при детальном рассмотрении души, оказываемся поэтами...
        Иду дальше. Сажусь в трамвай, а там, напротив - Бродский! Я не сошла с ума, я просто всматриваюсь в каждый снимок, вживаюсь, растворяюсь в его пространстве. И начинаю вместе с фотографом это увлекательное путешествие...
        "Трамвай №5. Возвращение на Васильевский остров". А вот профиль пассажира - может это и вправду поэт, едущий умирать в родные места, как и хотел, как и писал?