Как необыкновенный, чарующий, совершенно особый мир вспоминала я Валаам все эти годы - все эти 27 лет с момента моей последней поездки на Валаам. А до этой второй поездки было еще одно посещение - одно из ярких воспоминаний детства, когда я побывала там с родителями. Тогда было куплено четыре путевки, но четвертый спутник, дальний родственник, отказался. Он воевал, был ранен и знал печальную славу послевоенного Валаама, куда отправляли инвалидов войны, но не просто инвалидов - калек. Так страна избавлялась от своих защитников: кого-то родина отправила в лагеря, а их, обезрученных, обезноженных,  свозили, как мусор, на острова, чтобы своим видом не портили эстетику города-героя, так называемого Ленинграда. Наш родственник знал, как трудно им, выброшенным из жизни, как тянутся они к людям с большой земли. Он знал, какие трагедии разыгрывались на Валааме, какие страшные стычки происходили между туристами и местными жителями, когда все начиналось с вопроса "Где ты воевал?", с предложения выпить, а заканчивалось кровавыми драками и поножовщиной, и поэтому ехать отказался, а нам строго наказал: "К инвалидам не ходить".
     Впрочем, экскурсии были построены так, что отклониться от маршрута было просто невозможно и никого из местных жителей мы не увидели. А Валаам оказался необычайно прекрасен. Ландшафты поражали своей  изысканной красотой. Остров открывал мне свои тайны. Отыскивая неоскверненное место на серебристой поверхности старых бревен, я прикасалась к испещренным похабными надписями стенам заброшенных скитов, ощущая теплоту древних срубов, представляя суровую и прекрасную жизнь некогда населявших эти острова монахов. Теперь Валаам вновь стал местом паломничества, здесь возродилась монашеская жизнь. Но, обо всем по порядку.

маленькое путешествие  по Гатчинским местам

    Желтый кирпич дворца казался живым и настоящим хранителем истории. Комнатные интерьеры отреставрированы и мы, входя туда,  с трудом представляем, как тут жили  император, его свита, фрейлины (понравилось  выражение - «дежурные фрейлины»*), росли августейшие дети и дети детей. Никого из обитателей этих стен уже давным-давно нет: они смотрят на нас с портретов, написанных еще при их жизни.

***
Забыты даты, люди, лица,
Но сквозь лета, сквозь тайны света,
Сам Государь, Императрица
Нам из былого шлют приветы.

А мы, другого века дети,
Не верим в чудные приметы.
Запоминая взгляды эти,
С восторгом смотрим на портреты.

    В середине нашего путешествия  мы, экскурсанты 21 века, проникаем в грот. В подвальных ходах всюду сырость- звучание капели тут же  отправляет нас в прошлое. И мы отправляемся туда. Это совсем, оказывается, не сложно, взять и соприкоснуться с другим веком.
    Всеобщее внимание  привлекает небольшое зарешеченное отверстие, от которого идет свет - таких всего три на один длинный коридор. По бокам  четырехугольного проема – зеленый мох и паутина. Смотришь в него и  словно на машине времени перемешаешься в тысяча семьсот такой- то год.

Не менее чем с октября 2008 года на реставрационных работах в памятнике культуры – музее «Крепость «Орешек»» (Ленинградская область, Кировский район, г. Шлиссельбург, о. Ореховый) заняты иностранные граждане (предположительно выходцы из Таджикистана) в количестве примерно 15 человек, в т.ч. 2-3 женщин

Мы получили несколько сообщений-жалоб от граждан РФ, как посетивших музей гостей из Санкт-Петербурга, так и местных жителей г. Шлиссельбург, на этих рабочих.

В частности, обратившиеся утверждают, что эти иностранные граждане находятся на территории РФ нелегально, а также нелегально осуществляют трудовую деятельность. К трудовой деятельности иностранцев привлекла некая «Реставрационная мастерская Васильева», которая имеет подряд на реставрацию крепости.

    ...Мы застыли в ужасе, с перекошенными физиономиями, рассматривая страшный окружающий "пейзаж". Гиблое место! Куда ни кинь взгляд, всюду безжизненное пространство: одни деревья высохли и упали, задрав кверху змеевидные корни, другие стоят жуткими корягами и, будто умоляя о помощи, протягивают свои руки-ветви к небу. На голых сучьях болтаются на ветру какие-то куцые мочалки - пучки истлевшей травы, остатки высохшего мха. Вместо водоема - серо-черная засохшая потрескавшаяся грязь. Всюду - лишившиеся своих обитателей бобровые "дома". Ни птички, ни жучка, ни травинки, ни листочка, ничего сколько-нибудь цветного - все серо, мрачно, жутко. Вот где фильмы ужасов снимать! Не надо декораций городить, не надо страху нагонять - и так пробирает до печенок. Мы поспешили покинуть эту зону. Шли и гадали, что же здесь произошло?

Кругом - разной величины бобровые жилища: кучи бревен и веток. Есть просто огромные, выше человеческого роста. На реке - запруды. Когда мы шли еще по живому лесу, нам попадалось множество поваленных деревьев - и совсем свежих, и увядших, и просто коряг. Говорят, бобры иногда валят огромные деревья, чтобы только листьями с макушки полакомиться: поедят-поедят и бросают, гурманы. Прибрежный лес изрыт каналами, неповаленные, но погрызанные у основания, деревья стоят сухими скелетами, готовые в любой момент рухнуть даже от малейшего ветерка. Вот такой бобровый мегаполис. Наверное, гиблое место - это тоже их лап дело, и зубов, конечно. Ну, что ж, оплошали немножко, перестарались с запрудой: река разлилась, зимой все замерзло, умерло на площади в несколько десятков гектаров. А что, у людей так не бывает, у некоторых архитекторов и прочих инженеров? Вот и эти милые твари на сей раз ошиблись в своих рассчетах, нагородили чего-то лишнего, да сами и поплатились, бедные.

...Ранним утром, когда голова и тело уже получили некоторый отдых, ухо, даже сквозь сон, ловит каждый шорох, тем более, если это чьи-то шаги...тем более, если они приближаются к нашей палатке...все ближе и ближе...ближе и ближе...топ-топ, бух-бух...Хотя, "бух-бух" - это мое сердце с ума сошло от страха. Я двинула локтем Вове в бок - в ответ он только глухо хрюкнул. Собрала все силы и толкнула еще раз, почувствительней, и зашептала ему в ухо:
     - Кто-то идет сюда-а-а.

     - Отлично! Там хороший домик, - сквозь сон ответил Вова и смачно всхрапнул.
"Бредит", - подумала я и почти закричала:
     - Сюда иду-у-ут!
     - Тише, тише, это Саша-рыбак, он мне говорил, что уйдет сегодня, еще вчера нас в домик приглашал, - сказал Вова, потом натянул на голову плед и опять захрапел. Я еще раз ткнула его локтем, он затих, Саша протопал мимо, и я уснула.

Глава 3

  ...Я выглянула в окошко и вскрикнула от ужаса: к нашему домику медленно тянулись гигантские изогнутые щупальца. Бросилась расталкивать спавшего на полу Вову, но он только пробурчал: "по этим стихам, безусловно, могут быть разногласия" и перевернулся на другой бок. Я опять прильнула к оконному стеклу, пытаясь разглядеть все, что происходит снаружи. Оказалось, что площадка перед домиком представляет собой нечто вроде склада: всюду лежат бревна. Два грузовика издают страшное рычание, у одного из них "рука" со щупальцами, которыми он захватывает бревна и нагружает ими другой грузовик. Всем процессом руководит коренастый мужик, а вокруг бегает мальчик в красной, как у меня, бейсболке.
     Тут "рукастый" грузовик как-то особенно громко зафырчал, и Вова, наконец, проснулся:
     - Что происходит?
     Я показала пальцем на окно. Вова во всем своем растрепанном виде выполз из домика. В окошко наблюдала за всем происходящим. Как только коренастый увидел Вову, он так растерялся, что буквально застыл на месте, да еще в такой странной, раскоряченной позе, как будто к нему "приехал ревизор" - Гоголь не ошибся, рисуя последнюю сцену. Я вышла на порог - наивная домохозяйка c косицами, в очочках и пестреньком халатике. При виде меня мужичья фигура несколько отмерла, а когда Вова сказал, что мы туристы, коренастый страшно обрадовался, только что не заплясал. Из всего этого я сделала вывод, что бревна он по-просту тырит.

Глава 2

    ...Замерев, мы уставились на темнеющие у берега кусты. О, это было чудесно, волшебно, удивительно... Нет, все не то! Это было просто чудовищно! Как говорит один знакомый музыкант, "чудовищная музыка", если что-то его действительно восхищает. Из кустов раздавались безумные трели целого соловьиного хора. Где-то далеко, на противоположном берегу исполнял свою партию солист. Исполнял так, будто пел в мощнейший микрофон. Так вот она, моцартовская Царица Ночи: та же колоратура, те же рулады, но несравнимо, нереально, запредельно.
     Не помню, как долго мы слушали соловьев, не помню, как доели свой ужин и завалились в палатку.
     А утром опять были сборы. Рюкзак уже не так страшен, да и вообще все замечательно после вечернего концерта.
     Весь день в пути. Сначала по Подпорожью. Потом из Подпорожья ехали с мужичками в камуфляже на "газели" 90 км до Мегры - это такая приятная деревушка на берегу живописной реки. Деревня очень чистая, красивая, даже зелень какая-то яркая, свежая. Люди приветливые, здороваются. Белоголовые дети спокойные, веселые, нарядные, здороваются издалека и радостно. Так там хорошо, что уезжать не хотелось. Но надо.

     - Но почему именно в деревню? – удивилась подруга, - Свадебное путешествие! В деревню! – она пошевелила бровями и скривила рот.
     - А куда же? – спросила Вероника.
     - На юг, разумеется, - подруга снова принялась за лакировку ногтей.
     - На юг не хочется.
     В свои двадцать три года Вероника ни разу не была на юге. Летние поездки ограничивались дачей в Лисьем Носу, а путешествия – автобусными экскурсиями по Прибалтике. Юг ей казался чем-то скучным из-за отсутствия достопримечательностей, и душным от обилия голых потных тел, кишащих на пляжах и в море. Другое дело – деревня. Сразу вспоминаются герои Тургенева, Бунина, Чехова, представляются идиллические картины сельской жизни: стадо коров, мирно пасущееся на залитых солнцем лугах, плетень с торчащими кверху дном глиняными горшками, пышный каравай, только что вынутый из русской печки.
     Поэтому, когда жених Рома предложил своей невесте Веронике поехать после свадьбы к бабушке в деревню, она сразу согласилась.
     - Какая у бабушки клубника! - Роман слюняво облизнулся, закатив глаза, - А знаешь, почему у слона глаза красные? Чтоб в клубнике прятаться! Гы-гы-гы, хэ-хэ-хэ.

7 апреля состоялось собрание собственников жилья дома №8 по улице Травяной города Выборга. На собрании было принято решение о выходе из товарищества собственников жилья "Южное-1". Как оказалось,  неустановленными лицами были подделаны бюллетени для голосования по выбору формы управления многоквартирным домом.  В том числе в списках голосовавших оказался  умерший в 2000 году человек.  В это ТСЖ таким интересным способом уже включено несколько домов, собственники жилья в которых даже не слышали, о том что проводится голосование по выбору формы управления их домом, а узнали о том, что их дом включен в ТСЖ уже постфактум. Более того, со слов председателя собрания, были подделаны подписи сотрудников правоохранительных органов, проживающих в этом доме, а так же бывшего прокурора города Выборга.